Казанский тренер по боксу вложил душу в трудного подростка, но то, что он увидел на ринге, заставило его пожалеть об этом
Изумруд
Майский теплый день располагал к велосипедной поездке, и Ильгиз с радостью сменил надоевшие джинсы на баскетбольные шорты и белую, с растянутым воротом футболку. Забросивна плечо сумку-рюкзак, он сбежал по ступенькам в колясочную, где томилcя старенький «Форвард», и вскоре не без удовольствия прислушивался к поскрипыванию его колес при съездах с высоких поребриков. За стелой с надписью «Изумрудный город» велосипед замолк, так как Ильгиз свернул на грунтовую тропинку уютного парка; с одной стороны зеленый массив упирался в стену гаражного комплекса, украшенную сюжетами о путешествии девочки Элли по сказочной стране, с другой к нему примыкали новостройки, облицованные тусклыми зелеными плитками.
При выезде из парковой зоны Ильгиза ждала встреча с другой настенной росписью – то было изображение Маши и Медведя, беззаботно играющих на цветочной поляне. Скромное дарование художника делала непростительным неровная надпись синими скачущими буквами: «ЗДОРОВЬЯ КРЕПКОГО!!!». Мышцы спины Ильгиза невольно напряглись от нелепого благопожелания, словно пытались защитить тыл крепким панцирем, а руки крепче сжали руль; так случалось всякий раз, когда он проезжал мимо этой кирпичной стены.
Ильгиз пересек дорогу и с облегчением двинулся вдоль длинного панельного дома, любуясь ухоженными палисадникми и аккуратными клумбами. Изредка поглядывал на центр дворовой территории, хаотично усаженной декоративными кустарниками и деревьями, отсутствие единого плана посадки его несколько удручало.
Далее Ильгиз поехал по улице Габишева – по направлению к дому, около которого на скамейке неизменно сидели сгорбленные мужички и провожали незнакомцев недоверчивыми взглядами. Здесь спина Ильгиза снова окаменела, и, будь такое возможно, он вообще мчался бы через недружелюбный двор с закрытыми глазами – только бы не видеть огромных щитов над подъездами со списками злостных неплательщиков, торчащих там и сям металлических труб, останков растерзанных голубей. А еще, боже упаси, стать свидетелем борьбы жильцов дома за парковочные места, тогда соотвестсвующий настрой в течение дня обесчен. Между тем Ильгиза ждали дети….
Конечной точкой его маршрута был Зал бокса – одноэтажное здание, спрятавшееся в глубине микрорайона. Даже после капитального ремонта оно продолжало напоминать об ушедшей советской эпохе. В свое время его собрали из бетонных плит как времянку – под столовую для строителей, а затем, сообразуясь с известным принципом «Все временное, становится постоянным», в начале девяностых помещение переоборудовали в спортивный зал.
В тот день воспитанники ждали Ильгиза у входа, прозорливо полагая, что тренер захочет провести разминку во дворе соседней школы. Ильгиз так и поступил – повел ребят по узкой дорожке между Домом ребенка и гаражами. Около бетонной стены с обнадеживающей надписью «Цой жив», нашлась небольшая лужайка, где дети размялись. Ильгиз дал задание на бой с тенью. Несколько раундов отрабатывались удары и передвижения. Еще пятнадцать минут ушло на отжимания и подтягивания на турниках.
На обратном пути дети по обыкновению болтали, прыскали смешками, хвастались и спорили. Но среди безобидного щебетания Ильгиз уловил заговорщический голосок Тимура. Двенадцатилетний интриган обращался по очереди то к одному, то к другому ребенку и нашептывал, что от папы Ростислава «тащит водкой». При этом Тимур поглядывал на жертву, ловил его взгляд, улыбался и тут же отворачивался. Ростислав шёл позади, опустив голову и задумавшись, как обычно бывает, если не знаешь, чем ответить на неожиданную подлость.
Пока дети, уже в помещении спортзала, переодевались в боксерскую форму, Ильгиз стал мысленно перебирать сомнительные эпизоды поведения Тимура. Паренек легко угадывал уязвимые места, страхи и тайные переживания сверстников и не без удовольствия обнажал их прилюдно так ловко, что жертвы терялись и не успевали дать отпор. Небрежно брошенные фразы, колкие вопросы или замечания, заговоры – интриган подбирал отмычку к каждому. Зная, что Костя растет без отца, Тимур вдруг стал при всех расспрашивать: «А кем работает твой отец? Вот мой директор. А сколько твой папа зарабатывает?» Вопросы оставались без ответа. Тогда Ильгизу пришлось вмешаться и провести с каждым ребенком по отдельности беседу. В одном случае воспитательную, в другом поддерживающую. Но разговоры не помогали. В последнее время в детском коллективе все чаще вспыхивали ссоры, зачинателем которых, как выяснялось при дотошных разбирательствах, оказывался Тимур.
Тренер надеялся, что ситуация поправима, нужно лишь найти правильный подход. Паренек хоть проблемный, но талантливый: осваивает сложные элементы бокса, обладает сноровкой и природной скоростью – отличный материал. Надежду вселял отец, чья фигура грозно возвышалась над сыном, вызывая в том трепет и безусловное подчинение. Тимур становился образцовым учеником при одном только намеке о предстоящей беседе с родителем. Папа был успешным руководителем, властным и уверенным человеком. На все случаи жизни имел четкое руководство к действию. С Ильгизом он подолгу беседовал о тренировочном процессе и перспективах сына на ближайших соревнованиях.
Чем больше они общались, тем чаще тренер подмечал, что больше внимания на тренировках уделяет именно Тимуру. Ученик выиграл несколько турниров, на последнем из которых получил приз за лучшую технико-тактическую подготовку. А в разговоре отец мальчика долго и детально проговаривал, что необходимо сделать еще для закрепления успеха. Во время получасовых бесед он представлялся Ильгизу программистом, бегло набирающим на клавиатуре уверенными пальцами команды: «Больше работать на лапах», «Усилить физическую подготовку», «Добавить спарринги».
Родительский напор дал свои результаты: Тимур под руководством тренера осваивал арсенал боксерских приемов и моментами в ринге демонстрировал «взрослые вещи» – наносил острые акцентированные удары, свойственные зрелым спортсменам, легко переигрывая ровесников. Но фееричный бокс мальчик демонстрировал только в противостоянии с знакомыми спарринг-партнерами либо с теми, над кем чувствовал превосходство.
Лето пролетело в хлопотах с Тимуром, а в середине сентября Ильгиз взял его на турнир в Центр бокса, построенный специально для Универсиады. Несмотря на высокие потолки, современные выдвижные трибуны и яркое освещение, в зале из-за неработающей вентиляции было душно. Усыпленные духотой зрители оживились, лишь когда прозвучал голос рефери: «Бокасс!». Судя по всему, он намеренно вложил в команду юмористическую интонацию, чтобы сосредоточить внимание собравшихся на ринге.
Тимуру предстояло боксировать против победителя первенства Казани Артура Фогина, показавшего себя выносливым, духовитым, а главное –технически подготовленным бойцом. Оказалось, что подопечный Ильгиза успел пообщаться с Фогиным. Тимур отыскал противника в раздевалке и пригрозил быстрой расправой. Однако психологическая атака не произвела эффекта…
Мальчики зашли в ринг. С первой секунды боя Артур занял центр площадки и острыми атаками начал отбрасывать Тимура к канатам. Агрессор действовал прямолинейно, а его соперник не был готов к суровой трепке и не решался активно действовать в бою против сильного и уверенного противника. Тимура словно подменили, в перерыве после первого раунда он отрешенно замер в углу ринга на табуретке. Такое оцепенение мальчик испытывал только в столкновениях с отцом, когда осознавал беспомощность и обреченность попыток сопротивления воле родителя. Указаний Ильгиза, как выправить рисунок боя он не слушал. Во втором раунде Тимур беспомощно принял серию ударов: жесткий панч в туловище, прямые удары в голову – и отступил, судорожно глотая воздух.
Рефери остановил бой, и Тимур заплакал. Ильгизу стало неловко за ученика, который на тренировках уверенно расправлялся с ровесниками, а здесь не смог показать даже элементарных навыков бокса. Ильгиз наклонился к мальчику, твердо скомандовал: «Успокойся!» – и вдруг увидел в нем испуганного ребенка, который переживал не из-за проигрыша, а из-за того, что прилюдно выказал себя слабаком, безответно принимающим удары.
Мокрый от пота Тимур часто дышал, уводил взгляд в сторону, тер руками раскрасневшееся лицо и повторял: «Он сильнее, у него больше опыта… это нечестно…» В пустом коридоре горел тусклый свет. Ильгиз смотрел на мальчика, устало прикрыв веки, словно не желая замечать фальши в словах ребенка. «Только не рассказывайте отцу», – закончил сцену Тимур, на миг задержав дыхание.
Сдержав обещание, Ильгиз в телефонном разговоре с отцом воспитанника ограничился кратким пересказом событий в ринге и подвел итог: «Не справился психологически, рассыпался под давлением. Все дополнительные занятия прекращаем до тех пор, пока Тимур не проявит бойцовские качества хотя бы в спарринге с равными или чуть превосходящими по силе бойцами».
Завершив разговор, Ильгиз вздохнул с облегчением, предвкушая выходной день и велосипедную прогулку к Богородскому озеру. Грех было не воспользоваться теплыми деньками, на которые оказался щедр сентябрь. Он двинулся в путь сразу после завтрака на новом «Стелсе» стильного бирюзового цвета. Привычный маршрут проходил через «Вознесенское» – коттеджный поселок, вплотную примыкавший к «Изумрудному городу». Ильгиз миновал огромный особняк в готическом стиле с острыми крышами, флюгерами и цветными витражами в стрельчатых окна. В конце асфальтированной дороги он попытался проскочить железный мост через Ноксу, но заднее колесо провалилось между прутьев арматуры, и поездка чуть не завершилась этой неприятностью. Эта задержка в пути подарила Ильгизу счастливую возможность наблюдать забавную картину: крепкий мужчина в камуфляже купал свой квадроцикл; под восхищенные выкрики дошколят он на скорости заезжал в воду, разворачивался и повторял маневр.
Передышка пришлась как нельзя кстати, ведь сразу за другим коттеджным поселком «Вишневка», в конце улицы с многообещающим названием Усердная, начинался крутой подъем. Здесь Ильгизу действительно, пришлось потрудиться – прижиматься к обочине и гнать велосипед в гору, решив одолеть ее без остановки на самой легкой передаче. Сначала он крутил педали стоя, но в середине подъема опустился на седло, подал тело вперед к рулю и предельно загрузил бедра, не обращая внимания на то, что водитель, и пассажиры встречной машины со смехом смотрят на его самоистязание. Ильгиз пытался не замечать и настойчивых сигналов за спиной другого автомобиля – не оборачивался, чтобы не потерять темп. До конца подъема оставалось каких-то тридцать метров, самых тяжелых. Гудки не смолкали, и он, с досадой свернул в сторону, понимая, что пыхтящий в гору велосипедист не ровня автомобилисту, сидящему в комфортном салоне с климат-контролем и автоматической коробкой передач. Где уж такому понять радость физических усилий и рекордистских устремлений.
Впрочем, и вторая вынужденная передышка была во благо. Ильгиз достал из рюкзака бутыль с водой и залюбовался открывшейся ему с высоты картиной. Мягкий свет сентябрьского солнца растекался по склонам, словно акварель. Поселки «Воскресенское», «Вишневка» и жилой комплекс «Изумрудный город» выглядели как на макете в музее городской панорамы; на нем можно подолгу разглядывать устройство мегаполиса, распутывать паутину дорог и гадать о замыслах архитекторов. Вдоволь насладившись грандиозной, расцвеченной осенними красками картиной, Ильгиз закрыл глаза, расслабил мышцы спины и представил, как зимой будет скользить по крутому склону на коротких пластмассовых лыжах, которые баловства ради купил в прошлом году: на полусогнутых ногах ему придется удерживать равновесие и, играя мускулатурой, контролировать мельчайшие движения на ухабах…
Так, благодаря поездке на озеро, в особенности стоянию на холме, к Ильгизу вернулось душевное равновесие – в течение осени он находил в себе силы относиться к Тимуру ровно. А тот становился неуправляемым: старательно выполнял все задания, пока тренер не переводил взгляд на других учеников, и всякий раз с досадой фыркал, когда Ильгиз брался держать на лапах младших ребят.
Наконец, было решено устроить Тимуру испытание с одним из учеников старшего тренера клуба. Его воспитанники исповедовали жесткий, атакующий стиль бокса, основой которого были характер и упорство. Николай Алексеевич проводил спарринги по воскресеньям, партнером Тимура он назначилл Амира – высокого с длинными мускулистыми руками подростка. Тот встал в стойку и начал поединок с легкой пристрелки. От лобовых атак Тимур ловко уходил в сторону и выбрасывал прямые удары. Но когда Амиру все же удалось занять позицию лицом к лицу, словно нависая, и резко двинуться вперед с ударами, Тимур попятился. Воспитанник старшего тренера, почувствовав слабину, сделал стремительный выпад вперед и пробил два жестких прямых удара, затем повторил атаку. Тимур поднял руку, требуя остановки боя, отвернулся в сторону и, еле сдерживая слезы, убежал прочь в раздевалку.
Не зная всех деталей и чувствуя вину за неудачное распределение пар, Николай Алексеевич отправился за проигравшим, чтобы поддержать и успокоить. Когда оба вернулись, команду зайти в ринг против Тимура получил Ильхам, сутулый паренек, смотревший по сторонам нежным вдумчивым взглядом. Он был на полголовы ниже Тимура, уже в плечах, боксом начал заниматься недавно. Ильгиз, видя явное несоответствие сил, запротестовал, но Николай Алексеевич подошел вплотную и сказал: «Они учатся в одном классе. Тимур переживает, что его позор станет известен всем в школе…. Он не хочет перед Ильхамом выглядеть слабаком. Пусть побоксируют, посмотрим».
На лице Тимура предсказуемо заиграла злая улыбка, в глазах вспыхнул азарт, движения стали уверенными и резкими. Он бил прицельно в голову, словно стрелял из винтовки, не оставляя шанса; тело работало как слаженный механизм. Ильхам терпел все три раунда, каждый раз, пропуская удар, тяжело выдыхал, останавливался на миг и продолжал боксировать. В заключительном раунде Тимур разбил ему нос. Спарринг остановили. Высоко подняв голову, победитель посмотрел на одноклассника и еле заметно ухмыльнулся. Ильгиз презирал себя в тот момент за то, что вложил ему в руки грозное оружие.
После этого случая он целый месяц не отходил на тренировках от Тимура. Надзирал, пресекал все нападки против других детей, останавливал слухи и нелепые сплетни, назначал дисциплинарные наказания, ставил в спарринги только с сильными бойцами, беседовал с родителями и самим подростком, заставлял его вести тренировочный дневник, отправлял домой за якобы забытой экипировкой – и в конце концов вымотался, ослабив хватку, оставил только меры по защите других детей от козней и подлостей.
Ситуация благополучно разрешилась во второй половине ноября – Ильгизу позвонил отец Тимура и деликатно сообщил, что его сын стал терять интерес к боксу, но, чтобы окончательно «не отбиться от рук», он будет ходить к другому тренеру; также были высказаны родительская благодарность за тренерский труд и надежда, что известие об отказе продолжать занятия собеседник воспримет как профессионал.
Отложив телефон в сторону, Ильгиз протяжно вздохнул, по спине пробежала приятная расслабляющая вибрация. Тишина в квартире показалась оглушающей. Ильгиз приглушил свет и в радостном предчувствии подошел к окну. На пустынную улицу падал первый снег.
Сборник с рассказом издан в 2021-м году. Текст сопровождался такой биографической справкой:
Илья Береснев
Родился в Казани в 1990 году. В 2012 году окончил К(П)ФУ по специальности «государственное и муниципальное управление». В 2016-м там же прошел переподготовку по специальности «преподаватель физкультуры и ОБЖ». В 2020-м году окочил аспирантуру К(П)ФУ по направлению подготовки «Философия, этика и религиоведение». В 2021-м защитил кандидатскую диссертацию на тему «Экзистенциальные смыслы игровых практик в современном спорте». Работал редактором, корреспондентом в журналах «Идель», «Автоклуб», деловой электронной газете «Бизнес ONLINE»; на административных должностях в клинике наркологии и психотерапии «Инсайт», мотосалонах «Альфа Прайд» и «Мотокам»; инструктором в фитнес-клубе X-fit. В настоящее время работает тренером-преподавателем по боксу в МБУ «Подросток», занимает общественный пост руководителя РФСОО «Федерация шахбокса Республики Татарстан».
Рассказ «Изумруд» в 2021 году вошел в число победителей литературного конкурса «Саумы, Казан».
