Воспоминания и размышления о боксере Араме Амирханяне

Здесь я хотел оформить мысли об Араме: из разрозненных воспоминаний собрать портрет человека, увидев которого после семи лет разлуки в июля 2025-го года, я заплакал. Мы обнялись. Арам восстанавливался после ранения, полученного на СВО, ему оставалось несколько недель до возвращения на фронт. Это была наша последняя встреча.

Для тех, кто не знаком лично с боксером Арамом Амирханяном, из интернета вы узнаете, что он обладатель мировых титулов: WBC Continental Americas, WBO international, IBF International и WBA Continental в первом среднем весе. В англоязычных источниках найдете статью о гибели Арама во время специальной военной операции на территории Украины.

Та наша последняя встреча в парке была прощанием. Арам смирился перед судьбой, а я тешил себя мыслью, что, как всегда, он найдет выход из тупиковой ситуации, и мы еще встретимся. В тот день я принял Арама сердцем, простил и простился.

Талантливый, харизматичный, с невероятной энергетикой Арам Амирханян был человеком, о котором я хочу рассказать. Понять человека в моменте, уловить движения его души, представляется титанической задачей, требующей для решения мудрости и ясности взгляда, незамутненного обманчивыми эмоциями. Но именно понимание позволяет нам смягчить мятежную душу и помочь другому человеку обрести мир внутри себя.

Ниже я буду публиковать свои воспоминания, наблюдения и мысли, свидетельства людей (если найдутся такие желающие), кто знал Арама близко и принимал участие в его судьбе.

Он был как оголенный нерв

Он был как оголенный нерв, остро чувствовал происходящее вокруг и людей. Арам считывал мысли и мотивы, которые сам человек мог не осознавать, либо не готов признать. Если корысть была прикрыта маской участия и обнаружена, Арам, осознав то, мог прекратить какое-либо общение. В тоже время искренность и прямота вызывала с его стороны уважение.

На тренировках, держа лапы, я принял десятки тысяч ударов Арама. Руки мои боксер не жалел, вкладывался и бил настолько остро, насколько то было возможным. Держать лапы было все равно, что спарринговать – эта работа изматывала, но вместе с тем я проникался мощной энергетикой чемпиона. После тренировок мы могли подолгу беседовать, разбирать тонкости бокса и в общем-то философствовать … Часы общения я с теплотой вспоминаю до сих пор.

За всей жесткостью и воинственностью проступали черты искреннего и светлого ребенка. Вероятно, именно эта часть личности Арама – самая подлинная и глубинная, проявлявшаяся в близком общении, влюбляла в себя людей. Это сторона наиболее полно, в самом избыточном виде раскрывалась в отношении сына чемпиона. Сейчас мне кажется, что в отцовско-сыновьих отношениях Арам передал ребенку свои лучшие качества.

Первое столкновение

В 2007-м году мы случайно столкнулись с Арамом где-то на Короленко. Мне тогда было семнадцать лет, Араму – восемнадцать. Он был в светлых джинсах и рубашке. Это был открытый юноша, который много улыбался. Он не упустил возможности в деталях посвятить меня в историю армянского бокса, корнями уходившего в древнегреческую традицию кулачных боев. Как и в его зрелые годы, уже тогда звучал мотив об исключительной природе бойцов – на кулаках бились и цари, и великие мыслители.

В том же году в апреле в Казани проходило первенство вооруженных сил России по боксу. Арам стал третьим, но еще на подступах к полуфиналу расчистил весовую категорию. Выиграл в сложном поединке Гамзата Газалиева, фаворита соревнований. Игорь Передерий, воспитанник казанского училища олимпийского резерва, вспоминает, что бой был равным. Судейство было кнопочное. Машинка засчитывала удар при одновременном нажатии кнопки тремя судьями из пяти. Остальные удары фиксировались не засчитанными, но именно к ним обращались при спорных ситуациях. Бой против Газалиева именно так и посчитали. Газалиев спустя несколько лет выиграл на спартакиаде в 2012-м году у Дмитрия Бивола в весовой категории до 75 кг.

Вторая встреча перед боем за звание чемпиона России по боксу среди профессионалов

Следующая наша беседа состоялась в 2016-м году, в апреле. Арам готовился к бою за звание чемпиона России среди профессионалов против Уктамжона Рахмонова, четвертьфиналиста олимпийских игр в Лондоне.

Я вел тренерский блог и попросил Арама рассказать о подготовке к бою. Выяснилось, что он работает на кожгалантерейной фабрике, а тренируется самостоятельно в обеденный перерыв в ближайшем фитнес зале.

Мы беседовали в бильярдной «12 футов» на Волкова. В какой-то момент Арам предложил помочь ему в дальнейшей подготовке. Нужен был человек рядом: засечь время, следить за выполнением заданий, подсказывать что-то в процессе. Мне это было интересно. Мы вышли к парковке, я открыл багажник, набитый боксерской экипировкой. «У меня все с собой!» — подчеркнул я. На что Арам как-то странно на меня посмотрел и улыбнулся.

Зарисовки тренировок: музыка и работа на мешке в зале «Голден Тайгер»

На представленном ниже видео Арам работает на тяжелом мешке в зале «Голден Тайгер» на ул. Декабристов в Казани. Сейчас этого клуба единоборств уже нет. Изначально зал был проектом Глеба Шубского, владельца известной сети автосервисов «Автолига». На фотографиях и видео можно увидеть Арама в футболке и спортивном костюме с символикой клуба. К 2018-му году Шубский передал бизнес собственникам здания.

Зал этот заслуживает отдельного описания. Вход начинался с наружной лестницы на второй этаж. Внутри тренировочное пространство было поделено на два уровня. На первом располагался ресепшн, ринг с октагоном и мужская раздевалка, а на втором — тренажерный и зеркальный залы. В клубе была аудиосистема и во время тренировок мы ставили различные плейлисты. В основном ту музыку, что вдохновляла Арама или что-то в чем наши вкусы сходились.

В утренние часы редкие посетители зала становились невольными слушателями и в определенном смысле заложниками наших предпочтений. Иногда я включал испанскую группу Gipsy Kings, и тренировка проходила под солнечные мелодии цыганских ритмов. Были дни, когда хотелось слушать Фредди Меркури, его энергичные распевы, уводящие куда-то ввысь. Но Фредди резал слух одному тестостероновому атлету, тягавшему железо на втором этаже.

Это был сорокалетний мужчина, природа которого наградила обильным шерстяным покровом. Мне представлялось, что по вечерам на его густой волосянистой груди собиралась стая волчат, чтобы зарыться в густую шерсть и согреться. Он и сам выглядел как вожак волчьей стаи. Всякий раз, когда звучали позывные Фредди Меркури, он бежал вниз по лестнице и грозно требовал администратора «выключить это немедленно».  Чем ему насолил британский музыкант, я так и не удосужился узнать …

Арам считал, что музыка — вещь крайне личная и не стоит делиться публично. Поэтому я не буду приводить примеры плейлистов боксера, а ограничусь лишь тем, что мог поставить я в зале.

Но что-то я совсем отклонился от главного. Вот как выглядела работа на снарядах в исполнении Арама в зале «Голден Тайгер»:

Признаюсь, что за работой мастера на снарядах я всегда наблюдал с восхищением и воспринимал ее как отдельное музыкальное произведение. Арам словно дровосек, рубящий многовековое дерево, обрабатывал мощными ударами снаряд. Удары выстраивались в стройную композицию, гармонично сочетающую в себе коварство боксерской мысли и гипнотический ритм. Из боксерского мешка Арам извлекал музыку. Удары звучали то громко, то глухо, менялся темп и настроение — и уже не боксер, а целый оркестр репетировал будущий фееричный концерт.

Досуг чемпиона: лекции по матанализу и собрание сочинений Сталина

Для того, чтобы лучше понимать Арама стоит обратиться к содержанию того, что наполняло мир его мыслей. Перед выездными боями, когда Арам завершающий этап подготовки проходил в Москве, он жил в квартире своего товарища. За несколько дней до вылета мы собирались там.

В часы отдыха я заставал Арама за просмотрами лекций по матанализу или с собранием сочинений Сталина. В квартире стояла полка с трудами, изданными еще при жизни вождя, на что Арам всегда ссылался, мол, эти тексты дошли без изменений – это именно то, что хотел сказать Сталин. Так мне становятся понятными эпизоды возмущений, когда мысли Арама были искажены в журналистских текстах.

Отношение к журналистам и к сказанному слову

Был один показательный случай. Мы вернулись из Киева, где Арам выиграл бой у Станислава Скорохода. Еще в Киеве местные журналисты уничижительно отозвались об Араме. Одни автор в статье привел цитату: «Арам – ни рыба, ни мясо», подразумевая что Скороход легко расправиться с оппонентом. Но уже после боя журналист принес свои извинения Араму за тот опрометчивый тезис.

В Казани мы давали интервью БИМ-радио, утренний эфир вел Махмуд Аракаев. В тот же день мы должны были ехать в редакцию крупного сетевого издания, но за два часа до встречи Араму позвонил журналист и напутал ряд фактов о прошедшем бое. Оплошность была критичной. Для Арама такие детали являлись признаками непрофессионализма, и он наотрез отказывался иметь дело с людьми, не знающими основ ремесла, которым они зарабатывают себе на хлеб. От интервью Арам отказался и также объяснил, что только в прямом эфире он может быть уверенным, что его слова не будут искажены или отредактированы.

Принципиальность – это то, что отличало Арама. Если я бился за то, чтобы росло число упоминаний в СМИ о нем, то Арам – оставлял только те материалы, которые максимально честно и ясно отражали его личную позицию. Было одно интервью в сетевом издании (по этическим соображениям название издание не упоминается), где журналист расставил акценты и изменил факты то ли ради кликбейтности, то ли транслируя собственную интерпретацию карьеры боксера. Арам, находясь в США, добился удаления публикации.

Еще есть один текст, который остался в интернете и при обнаружении вызвал справедливую ярость Арама, ссылок также приводить не буду, скажу о сути. Журналист, писавший текст не удосужился лично провести интервью с Арамом, а ограничился доступными публикациями для компиляции итоговой статьи. Конечно, такие тексты в лучшем случае не несут никакой новизны и ценности, а в худшем – при отсутствии должного профессионализма – привносят нелепость и искажают персону вплоть до комичного восприятия.

Из Казани — единственный боксер, спарринговавший с Сауль Альваресом

На видео Арам Амирханян боксирует с Сауль Альваресом во время тренировочного лагеря в 2021 году. Мексиканский боксер готовился к бою против британца Билли Джо Сондерса. Бой состоялся 8 мая 2021 года в Техасе. Альварес в 8-м раунде мощным апперкотом сломал Сондерсу глазницу. Бой завершился в 9-м раунде из-за отказа секундантов.

Пятью годами ранее Арам Амирханян помогал Артуру Акавову, чемпиону Европы по версии WBO, которому предстояло боксировать с Джо Сондерсом, тогда новоиспеченным чемпионом мира по версии WBO, в Великобритании. Бой Акавов — Сондерс имел долгую историю, дважды отменялся, пока наконец в декабре 2016-го года не было поставлена точка. Сондерс одержал победу по очкам.

Отшельничество

Не могу судить о всех, но знаю, что не редко самых разных людей настигают мысли об уединенной жизни. Вероятно, для таковых отшельничество служит поводом остаться наедине со своим внутренним миром, способным затмить все блага и удовольствия жизни в человеческом обществе.

У Арама было одно детское воспоминание, к которому он возвращался. До переезда в Казань (речь о конце 1990-х годов), в летние месяцы он гостил у родственников в горном поселке. По выходным из города приезжала машина с товарами. Куриные яйца и молоко дети выменивали на мороженое. Арам очень тепло вспоминал простоту и ясность сельской жизни.

Картины детства дают человеку внутреннюю энергию и всю жизнь напитывают творческими силами. У Сальвадора Дали детство – летние каникулы – проходили в Кадакесе, живописном местечке в Испании, славившемся красотами: морем и скалами, белоснежными домиками и светом – все это впоследствии оказалось в картинах мастера. Отсылка к живописи не случайная. Мы часто с Арамом обсуждали искусство, значение и роль художника, рассуждали о творчестве.

Впоследствии образ одинокой жизни в горах Армении звучал в речах как потаенное желание, связанное, как мне кажется с обретением спокойствия. Но желание лежало настолько глубоко, что не могло быть ясно сформулировано, а при попытках это сделать, встречало отпор. На другой чаше весов всегда было другое сильное стремление – боксировать в Америке на лучших мировых аренах.

Когда в минуту беспокойных мыслей, я привел Араму в качестве слов поддержки перевод стихотворения ирландского поэта Уильяма Батлера Йейтса, тот резко пресек дальнейшее развитие разговора. Тогда мечта ирландца об уединенном уголке, отрезанном от всего остального мира, звучала так, словно больше нет никаких целей и устремлений в жизни. Конец времен. Вот этот перевод:

Остров Иннишфри (перевод С. Зоновой)

Встану, пойду я сейчас, пойду на Иннишфри,

Хижину там построю из прутьев и глины,

Девять грядок с бобами, улей и вот, смотри, —

Никого, только гул пчелиный.

 

Там я найду немного, капельку тишины,-

Каплет с утра туман прямо в сверчков напевы;

Полдень — пыланье красок, полночь — игра луны,

Вечер — шорохи крыльев резвых.

 

Встану, пойду я сейчас, ибо и день, и ночь,

Слышу: поет волна, с плеском ложась на берег,

Пусть меня поливает города серый дождь,

Сердцем я в эту песню верю.

Уильям Батлер Йейтс  

Стихотворение Йейтса цитируется героем Клинта Иствуда – тренером – в известной боксерской драме «Малышка на миллион». На мой взгляд самым поэтичным и передающим тонкую созерцательность и мимолетное чувство радостной тишины и покоя передала Стася Зонова. Портрет этой поэтессы, напоминающей об ушедшей советской интеллигенции, я нашел на сайте, сверстанным в далекие «нулевые», где автор собрал стихотворения малоизвестных поэтов (https://skit.silence-ru.org/ )