Подумать время
Теплый вечер мая. Иду пешком. Свернул с Карла Маркса. Прошел мимо здания с машикулями, навевающими готические мотивы. У шиномонтажки под теплым цвета мандарина светом уличного фонаря стоял припаркованным мотоцикл Хонда Голд Вингс.
Я остановился, чтобы подумать. Смотрю на мотоцикл. Представляю инженеров и дизайнеров, которые смотрят на лист бумаги, наверное, долго размышляют, обсуждают и снова думают. И так повторяется много раз, пока не получится Голд Вингс – концепция и технический эскиз (это я уже придумываю, поскольку не знаю тонкостей производственных этапов).
Потом я представляю советских инженеров, которые также смотрят на лист бумаги, наверное, долго размышляют, обсуждают что-то, советуются с рабочими и рядовыми мотоциклистами, снова садятся за чертежи, пока не получится мотоцикл Иж Юпитер-5.
Думаю: если мышление привело к результату, значит оно верное. И те и другие создали мотоцикл, значит в обоих случаях формально выполняли одинаковые мыслительные операции. Но все равно что-то не сходиться. Отчетливо это понимаю, когда смотрю на припаркованный Голд Вингс.
Решил провести небольшое исследование во время тренировок по боксу. Описывал эту вечернюю картину и получал различные заключения:
- Японцы пошли по другому пути. Выкупили технологии Харлей Дэвидсона и развили их. У них была база, от которой инженерная мысль могла оттолкнуться.
- В Союзе важно было производить простой неприхотливый транспорт (чтобы в случае судного дня можно было отремонтировать на коленке в поле). Иж Юпитер хоть и содержит намек на связь с космосом, но может быть воссоздан из мешка запчастей в любом отдаленном уголке нашей Родины.
… Были и еще другие объяснения, связанные с ментальными и культурными различиями. Наконец, к концу недели вопрос приобрел более глубокий исторический контекст. В субботу мы уже говорили о различиях искусства эпохи Возрождения в Италии и искусства Руси того же временного периода.
Как итальянцы могли создавать такие восхитительные творения, вроде собора Санта-Мария-дель-Фьоре или Архангельского собора в Московском кремле? А в современности такие изящные образчики инженерной мысли как Феррари и Мазерати.
Ответ был таков:
- Итальянцы – с другой планеты.
Весь вечер субботы я думал об итальянцах и, признаюсь, сравнил одного режиссера с Достоевским. Забегу вперед, после того как я поделился мыслями, был поправлен:
- Нельзя сравнивать итальянского режиссера и великого Федора Михайловича – это разные величины (с чем я вынужден был согласиться, но одно размышление стоит все же вынести на свет).
Вот у великого Достоевского героиня, олицетворяющая собой жертвенность и милосердие, Соня Мармеладова становится проституткой, чтобы помочь семье, терпящей самое бедственное положение. Она страдает. У Достоевского все страдают. Если бы во времена писателя были мотоциклы, то Раскольников бы ездил на Иж Юпитере.
У итальянского режиссера, ведущего происхождение из семьи художников, похожий сюжет приобретает совсем другую интонацию. Жена-домохозяйка, чтобы как-то поправить финансовое положение семьи и добиться финансовой свободы (муж, мелкий чиновник, запрещает работать) устраивается в бордель, что позволяет трудиться неполную рабочую неделю. Мужу она говорит, что ездит в соседний город помогать подруге по дому.
В скором времени в бордель заявляется ее муж под вымышленным именем и выбирает супругу. Оба делают вид, что незнакомы. Жена тоже представляется вымышленным именем. Муж скрепя зубами оплачивает услуги. В домашней обстановке микроклимат улучшается. Пара – не страдает, оба витальны – полны жизнью.
И тут я снова задался вопросом: если при одинаковом выборе Соня Мармеладова – жертва, а итальянская жена – победительница, где кроется та самая разница в мышлении, которая создает пропасть в конечной точке – в результате?
